Интервью с Дерфом Бэкдерфом
Держал чтение после «Бунтарей» ради эксклюзивного интервью с Дерфом о его карьере в комиксах; о работе, которая сделала его известным — «Мой друг Дамер»; и о предыстории его последнего графического романа, отрывок из которого приведён ниже. Дерф Бэкдерф — международно признанный карикатурист и автор пяти графических романов, в том числе «Бунтари», который выйдет в издательстве Abrams ComicArts. Его свободноформатная комикс-полоса «Город» публиковалась почти в 150 еженедельных изданиях, включая The Village Voice и The Chicago Reader, в течение двадцати четырёх лет. Среди его награждённых работ — «Панк-рок и трейлерные парки», «Мой друг Дамер», «Мусор» и «Кент Стейт: Четверо убитых в Огайо». После публикации «Мой друг Дамер» была названа одни из лучших графических романов недавней памяти такими изданиями, как Slate, USA Today, Le Monde, The Guardian и другими. Экранизация романа была показана на кинофестивале в Трайбеке; «Мусор» также находится в стадии подготовки фильма. Коллекция Дерфа, включающая 34 года рисунков и документов, была занесена в Билли Айлэнд Карикатурный музей при Университете штата Огайо. Дерф живёт в Кливленде по причинам, которые он уже не помнит.
«Мои грязные города»: интервью с Дерфом
Джон Бэкдерф — известен лично и профессионально как Дерф — публикует комиксы более сорока лет. Автор четырёх признанных графических романов, выполненных в его фирменном экспрессионистском стиле, он черпает влияние в панк-роке, журнале MAD и у Испании Родригеса. Чёрно‑белая графика редко выглядит так выразительно, как на страницах Дерфа; многие его рисунки напоминают иероглифы, будто найденные на стенах складов Ржавого пояса. Темы его произведений, будь то художественная проза или документальные сюжеты, возвращают в центр внимания тех, кого обычно упускают из вида. В «Панк-роке и трейлерных парках» он исследует панк‑сцену в Акроне, штат Огайо, самопровозглашённой каучуковой столице мира. «Мой друг Дамер», его прорывная книга, описывает подростковую дружбу с будущим серийным убийцей, придавая человечность и трагедию фигуре, которую часто сенсационно изображали. «Мусор», вымышленный рассказ о годе, проведённом Дерфом как сборщиком мусора, заставляет нас вспомнить о тех тоннах отходов, которые мы производим. «Кент Стейт: Четверо убитых в Огайо» возвращает имена четырёх студентов—часто сведённые ныне к сноскам—протестовавших против войны во Вьетнаме. Читатели и критики заметили это. Лев Гроссман назвал «Мой друг Дамер» одной из пяти лучших нон‑фикшн книг года; книга была экранизирована. За ней последовали множественные премии Айснеров — иногда называемые «Оскарами» комиксов — а также другие награды как в США, так и за рубежом. Роман о Кент‑Стейте был признан лучшей книгой года рядом изданий. Сам Р. Крамб, отец андерграунд‑комиксов, назвал «Дамера» «хорошо рассказанной, мощной историей». На протяжении всей карьеры Дерф продолжал работать из своего дома в Кливленде, недалеко от Ричфилда, города, где он вырос. Он учился в Университете штата Огайо на журналистской стипендии и публиковал политические карикатуры в университетской газете The Lantern. Кратко работал в одной из газет Южной Флориды, пока его не уволили за, как сказал редактор, «общую безвкусность». Вскоре после этого он начал «Город» — популярную свободную полосу о городской жизни, которая в лучшие годы выходила в ста пятидесяти альтернативных еженедельниках и длилась двадцать четыре года. Он был любимцем автора интервью с середины 1990‑х, когда тот впервые брал у него интервью для подросткового раздела Cleveland Plain Dealer, NEXT, название которого было акронимом от «News Exclusively for Teens». Интервьюер вспоминает: он был подростком, писал еженедельную комикс‑полосу для NEXT и чувствовал себя не до конца уверенно; редактор, работавшая с Дерфом в The Lantern, помогала составлять вопросы; отец отвёз его на встречу; интервью проходило в художественной галерее в Лейквуде, где у Дерфа была первая персональная выставка; за окнами бушевал снегопад. Это интервью, как и раздел NEXT и комикс, исчезли; всё это — продукт благословенно пред‑цифровой эпохи. Следующая беседа была проведена по электронной почте, когда Дерф готовил к выпуску свою пятую книгу «Бунтари».
Вопросы и ответы
Дерек Монг: Как и многие карикатуристы вашего поколения — Элисон Бехдель, Линда Барри, Мэтт Гронинг — вы получили национальную сцену через альтернативные еженедельники. Эти бесплатные газеты, финансировавшиеся в основном за счёт рекламы и рубрик, предлагали контркультурную альтернативу городским мейнстримным изданиям; ваша полоса «Город» стала их неотъемлемой частью. Я впервые увидел её, когда искал анонсы концертов в Cleveland Free Times. Сейчас большинство таких изданий исчезли или сильно сократились. Как вы охарактеризуете их влияние на вашу работу? И каково будущее короткой формы комиксов?
Дерф Бэкдерф: Без альтернативных еженедельников я был бы никем. Там я впервые нашёл свой голос и создал значимую читательскую базу. Эти издания давали мне шанс делать свои странные комиксы с минимальным вмешательством и позволяли неплохо зарабатывать в течение двадцати лет. Потом всё рухнуло. Я скучаю по тем газетам, по крайней мере по ним в их расцвете. Они были важным локальным источником новостей и необходимым противовесом корпорациям, владевшим остальными изданиями. К сожалению, и эти издания поглощали цепочки, и это их погубило. В период с середины восьмидесятых до начала нулевых там публиковались лучшие комиксы — безусловно. Вы перечислили несколько имён, но упустили многих других: Криса Уэра, Тома Туморроу, Рубена Боллинга, Шеннон Уилер, Чарльза Бернса, Бена Кэтчора, Питера Купера и так далее, а также культовые полосы Казза, Марка Бейера и Дебби Дрекслер. Мне было очень приятно быть частью этого. Когда еженедельники рухнули, у нас было несколько путей. Некоторые переключились на графические романы, которые только‑только зарождались; в девяностых годах крупных издателей выпускало едва десяток оригинальных графических романов в год. Нужно было идти по пути инди‑издательства или самиздата, что ограничивало распространение. Позже, к моменту выхода «Мой друг Дамер», выпусков графических романов стало тысячи в год, и у меня появился шанс с издателем, имеющим ресурсы. Другие авторы ушли в веб‑комиксы или на платформы вроде Kickstarter, и многие из них обеспечили себе лучший доход и более вовлечённую аудиторию, чем в еженедельниках. Некоторым удалось в академии или анимации. Некоторые, как Дрекслер и Бейер, исчезли, что жалко, учитывая их талант. Вещи меняются. Ничто не вечно. Двадцатилетний срок — это уже достижение. Еженедельные полосы были «своего времени». Жаль, но таков исторический цикл в комиксах.
Монг: Расскажите немного о вашей прорывной книге «Мой друг Дамер». Вы упоминали интервью с одноклассниками, свою роль «эксперта по Дамеру» и визит на съёмки фильма. Каково было работать с крупным издательством? С редактором?
Дерф: Мой настоящий прорыв произошёл, когда «Мой друг Дамер» попал в Abrams ComicsArts. Если бы не это, я бы до сих пор бился бы с инди‑издателями или занимался самиздатом. Подписание с крупным издателем, с его ресурсами, изменило всё. Чарли Кохман любит рассказывать, что сначала даже не хотел читать «Дамера», потому что не был поклонником моей полосы и не интересовался книгой о серийном убийце. Но он согласился прочесть её, ожидая, что возненавидит. Вместо этого его захватила история, и когда он дочитал, он понял, что должен издать её. Именно поэтому я довёл книгу до завершённого вида перед тем, как предлагать: «Дамер» нельзя «продать» по короткому описанию, потому что при слове «Дамер» у многих сразу всплывают лишь ужасные преступления, а моя книга вовсе не о сенсациях. Это взорвало ситуацию: через тридцать лет карьеры я стал «внезапно» известен. После этого у меня появился издатель. Новая книга — уже четвёртая с ними, и план таков: оставаться в Abrams до конца карьеры.
Монг: В вашей предисловии к «Дамеру», которое я советую читать всем, кто усердно работает над искусством, вы описываете долгий путь книги — от короткого комикса до полноценного 200‑страничного тома. Как вы видите влияние долгого становления этой книги на вашу последующую работу, например над «Мусором» или «Кент Стейт»?
Дерф: «Мусор» тоже прошёл несколько стадий: короткие рассказы, веб‑комикс, затем полноценный графический роман. Урок моих книг — не сдаваться, пока не будешь доволен результатом и видением. В случае «Дамера» это заняло почти два десятилетия. Когда я сел завершать «Мусор», он сложился быстро, благодаря урокам, полученным при работе над «Дамером», и приобретённым навыкам. Следующие две книги я делал методично, без множества прежних реинкарнаций и бесполезных правок. Они были сложными, но я был готов.
Монг: Как насчёт сочетания личного опыта и серьёзного исследования? Это начинается, кажется, с «Дамера» и продолжается в последующих книгах. «Кент Стейт» завершается двадцатью пятью страницами с примечаниями и источниками. «Мусор» содержит немалые документальные вставки про «гарбологов» и индустрию утилизации. Мне это особенно нравится: сочетание доступности мемуариста и фактической тщательности репортёра.
Дерф: «Бунтари», моя новая книга, имеют самые длинные сноски на текущий момент! Их даже слишком много, но редактор не позволил их сократить. Это просто: я начинал как студент‑журналист, и так меня учили исследовать и рассказывать истории. Метод работает, и я не вижу смысла менять подход. Это одна из моих узнаваемых черт: «ах да, он с кучей сносок».
Монг: Хочу вернуться к «Бунтарям», но в хронологическом порядке спрошу про «Кент Стейт» и события четвёртого мая. Для сегодняшних студентов это событие мало что значит. Как вы думаете, как нынешние студенты воспримут вашу книгу по сравнению с поколениями раньше?
Дерф: Я регулярно общаюсь со студенческими аудиториями по «Кент Стейту». Я сам сомневался, будут ли они воспринимать расстрел иначе, учитывая нынешнюю повестку массовых стрельб и ежедневного насилия с применением оружия, но обычно они реагируют шоком, потому что знают о событии мало. Преподавателям нужно дать контекст — страсти 1970‑го были иными, особенно страх перед призывом и отправкой во Вьетнам. Я сам не до конца понимал это в их возрасте; мир за десять лет поменялся кардинально. В остальном студенты сегодняшние улавливают основное: человечность истории — это реальные люди, двадцатилетние, как они сами. Именно поэтому я сосредоточился на Четверых — Эллисон Краус, Джеффри Миллер, Сандра Ли Шойер и Уильям Шредер — и рассказал историю через их глаза. Я хотел, чтобы это была история, которую ощущают, так же как её ощущали студенты 1970‑го. Когда Четвёрка погибает, это сильный удар. Студенты также понимают, что политики не несли ответственности за эти смерти и что стрельба была использована для политических целей — это остаётся актуальным и в эпоху принудительных депортаций и силовых структур.
Монг: «Кент Стейт» — книга о северо‑восточном Огайо. «Дамер», «Мусор», «Панк‑рок и трейлерные парки», и «Город» тоже родом отсюда. Будучи тем, кто вырос в пригороде Бре́ксвилл и узнал оттуда любимого персонажа «Города», я рекомендую ваши книги другим эмигрантам Кливленда. Почему, по‑вашему, Кливленд и окрестности так плодородны для комиксов?
Дерф: Плодородная почва — возможно, но сцены как таковой здесь немного. Комикс‑шопы в основном исчезли, есть небольшой инди‑фестиваль, но нет крупного конвента, и большинство создателей уезжают в города с более живой сценой. Я один из немногих, кто остался, и это случилось не по плану; в молодости я мечтал попасть в Чикаго, это замечательный комикс‑город. Колумбус живёт благодаря Билли Айлэнд Музею карикатур, и я часто бываю там, потому что сам появился благодаря этой среде. Акрон? Пусто. Жить здесь в «комиксной глубинке» значит тянуть сеть шире, чтобы найти сцену. Мои работы обычно происходят в Кливленде или Акроне, но я не называю их «локальными» в узком смысле, потому что это предполагает, что они мало интересны за пределами штата — а это не так. Мои книги переведены на множество языков и хорошо продаются в ряде стран. Та же стратегия действовала и с «Городом»: да, он был о Кливленде, и местные узнавали места, но полоса выходила в сотнях других городов, где читатели думали, что это про их город — потому что я писал о вещах универсальных. Так я пишу и книги. «Кент Стейт» — не о локальном университете у Акрона; это о убийствах, совершённых властями, и горькой цене инакомыслия.
Монг: Я думаю о вас как о кливлендском карикатуристе так же, как о Крисе Уэаре как о чикагском или о Хамондесе как о калифорнийском: работа черпает из местного, но обращается к универсальным темам. Ваши награды это подтверждают. Но сталкивались ли вы с критикой, что вас «запихнули» в разряд «локальных» авторов?
Дерф: Нет, не сталкивался. Ни в эпоху «Города», когда я работал в кливлендском альт‑еженедельнике, ни в последние двадцать лет с графическими романами. Быть «локальным» — тупиковый путь; я это понимал. С «Городом» я оставался местным, делая десятки эксклюзивных полноформатных рисунков и обложек для кливлендской газеты просто потому, что мне нравилось быть важным в месте, где я живу. Сейчас я — любопытный персонаж в мире комиксов; меня часто называют «автором Ржавого пояса», по сути это произошло само собой. Люди интересуются такими городами, потому что мало кто о них пишет и рисует. Нас игнорируют медийные лорды, и, честно говоря, нам это как‑то даже выгодно. Единственный другой автор, много писавший о Кливленде, — Харви Пекар, но его почти всё давно не переиздаётся. Брайан Майкл Бендис говорил о Кливленде в начале карьеры. Сейчас у меня фактически «Ржавый пояс» для себя. Это не маркетинг; я пишу для себя и надеюсь, что другие заинтересуются. Пока что работает. Иногда это меня удивляет. Например, я никогда не думал, что мои книги будут такими популярными в Европе: не ожидал, что кому‑то за границей будет интересна странная история из Огайо. Но зарубежные читатели очарованы рушащимися городами Ржавого пояса, моими «грязными городами», полными странной истории и призраков разрушенного городского ландшафта — результатом хищнического капитализма. Зарубежные читатели поражены, что такое может существовать в Америке, потому что их представление об Америке ограничено Нью‑Йорком, Лос‑Анджелесом или Голливудскими образами. У меня были французские фанаты, которые действительно поехали в отпуск в Акрон из‑за моих книг о Каучуковом городе. Я их извинился, но они были в восторге — поклонники «руин‑порн».
Монг: Это гениально. Вы — вроде неофициального франко‑акронского посла. Я знаю, что французская киносъёмочная группа снимала документалку о создании «Мой друг Дамер», что книга стала бестселлером и получила приз на Ангулеме во Франции. «Панк‑рок и трейлерные парки» тоже были тепло приняты во Франции. Есть и другие французские достижения. Нельзя не позавидовать французскому уважению к этому жанру, которое предшествует…
